«Староверы попросили у Смольного отдать им здание городского кожно-венерологического диспансера, расположенного на набережной реки Волковки.
До 1930-х годов в доме находилась богадельня и моленная с куполами, расположенными внутри двора. Впоследствии их убрали и произвели перепланировку объекта.»
https://www.zaks.ru/new/archive/view/240218?ysclid=lk7b0j6n2h158783890
Есть такое высоколобое латинское слово Инверсия (от лат. inversio «переворачивание; перестановка») - отрицание — переворачивание смысла, замена «белого» «чёрным».
К инверсии относятся магические приемы из разряда символической черной магии, направленные на нанесение вреда (порчи).
Подобных кунштюков существует великое множество в любой народной системе верований, причем доступны они были любому члену социума, в том числе и профанам, а не только колдовским специалистам, главный смысл которых было совершение каких-то действий наоборот. Самым известным способом этой черной инверсии было прочтение «Отче наш» в обратном порядке. Также это и создание вредоносного магического круга, действа, когда ведьма обходит/оползает/объезжает на палке дом, скот или другое имущество жертвы задом наперед. Например, чтобы погубить пасеку, недоброжелатель во всем черном в полночь трижды обходил ее против солнца и каждый раз читал с конца «Да воскреснет Бог». В таких обрядах для усиления воздействия часто использовали предметы, связанные с покойным — земля с могилы, веревка, который связывали ноги мертвецу и т.д., эти артефакты порчельник держал в руках. При этом колдующий мог одеть «шубу наизнанку, правый ботинок на левую ногу и наоборот». Другим довольно распространенным вредоносным обрядом на изведение человека была свеча поставленная в церкви вверх ногами с наговором: »Как свеча тает, так и ты истаешь».
Но приемы инверсии служили в народных традициях не только для нанесения вреда, но и для осквернения христианских символов в ритуальных целях. Чаще всего это происходило во время колдовских инициаций. Так этот процесс описывал известный русский этнограф С. Максимов:» После чтения заговоров колдун велит неофиту вывернуть рубаху на изнанку, левый лапоть одеть на правую ногу, снять крест и положить под пяту в лапоть и сказать:»отдаю себя в руки Дьяволам», после этого два раза перевернуться через голову. Пройдет день на вечер, вынь ты тот крест на ветер, на стену повесь и придут к тебя дьяволы. Заговор, который неофит повторяет за колдуном — стать мне на месте, быть ведуном, знали бы меня люди и боялись — добрые и злые, неведомые и знакомые и будь то чистое место на котором стою, нечисто и будь тот ветер на котором дышу, поганым.» Подобные манипуляции с крестом, положенным под пятку являл собой «отказ от человеческого существования, переход на нечистую, темную строну — становление в некотором роде нечеловеком. Палачи снимали кресты во время пытки.» Русский исследователь Прыжов приводит историю крестьянина, державшего для привлечения дьявола в сапоге под пяткой в течении полумесяца и приговаривавшего :»Отрекаюсь от бога и животворящего креста и, отдаю себя в руки дьяволов», по истечению этого срока к нему явились демоны, потребовавшие работы.
Вы спросите: «Какое отношение имеют эти этнографические опусы к случаю, приведенному в данной новостной заметке?» На наш взгляд — прямое. Большевики являлись в каком-то смысле мастерами темного мистицизма, использовавшие такие символические приемы как храм мертвого бога — непогребенного мертвеца на главной площади страны; огонь, идущий из-под земли и многое другое. Да что уж говорить — главный праздник Советской России — пресловутая Великая Октябрьская Революция — приходился на одно из самых загадочных периодов календарного года — времени, когда многие культуры праздновали Дни Мертвых. И отношение коммунистов к храмовым сооружениям также прекрасно вписываются в парадигму подобного мировосприятия.
С самого начала существования Красного Государства, началось переоборудование церквей, костелов, мечетей, синагог, моленных в хозяйственные постройки. Можно заметить, что Советской Республике категорически не хватало разного рода зданий под различные учреждения и мы не будем отрицать подобный резонный прагматизм, но с другой стороны, не хотелось бы отметать и символический подтекст данных акций. Для верующих и просто понимающих толк в традиционном мировоззрение такие деяния несомненно носили оскверняющий, переворачивающий характер, когда левое меняется местом с правым, а верх с низом.
Часто храмовые постройки переоборудовали в хранилища зерна, сена, учреждения, планетарии, актовые залы и тд. - здесь налицо изменения вектора с сакрального на профанный. Не менее часто их использовали и как коровники, свинарники, конюшни — в этом случае снижение статуса еще выше — животное царство близко к царству нечистых духов, не зря в крестьянских хозяйственных постройках по поверьям обитали разного рода демоны — гнетко, доровой, кикимора. Но приведенный выше прецедент, когда церковь староверов стала венерологической больницей, на наш взгляд является кульминацией большевисткой логики, верхом инверсии, ведь венерические болезни связаны в проявлением низшего начала в самом человеке, являясь символом похоти, одним из смертных грехов, с которым и боролось христианство, и таким образом священное пространство для верующих осквернялось и передавалось в безраздельное владение демонов болезней, символически становилось местом печальным и опасным.
Источники:
Левкиевская Е. Славянский оберег. Семантика и структура.
Арнаутова Ю. Колдуны и святые. Антропология болезни в Средние Века.
Жуйкова М. Семиотические функции магического круга в традиционной культуре восточных славян.
Мазалова Н. Народная медицина локальных групп Русского Севера.
Мазалова Н. Этнографические аспекты изучения личности «знающего» (XIX—начало XXI в.)
Михайлова Т. От колдуна до шарлатана: колдовские процессы в Российской империи XVIII века (1740-1800).
Прыжов И. Двадцать шесть московских лже-пророков, лже-юродивых, дур и дураков.
Максимов С. Колдун.
