«Преподобные Иоанн и Лонгин Яренгские жили в XVI веке. Они были иноками Соловецкого Спасо-Преображенского монастыря в то время, когда игуменом обители был святой Филипп (впоследствии митрополит Московский). Под его руководством преподобные Иоанн и Лонгин совершали подвиг строгого поста и молитвы, во всем исполняли волю игумена и постепенно возрастали в духовной жизни.
В 1561 году преподобные Иоанн и Лонгин отправились по монастырским делам в Тверскую землю. На обратном пути на Белом море их застигла буря, судно было разбито, и святые Иоанн и Лонгин утонули. Через некоторое время тела святых были обретены нетленными в 120 верстах от обители, в устье реки Сосновки, и были положены в часовне во имя святителя и чудотворца Николая в с. Яренге. Вскоре чудесные знамения подтвердили святость преподобных Иоанна и Лонгина, у честных мощей которых больные получали исцеления. Со временем на месте погребения святых иноков возник монастырь.
В 1625 году инок Яренгской обители Илия Телов сообщил патриарху Филарету о чудесах, происходивших у гробницы святых Иоанна и Лонгина. Свидетельства о чудесных исцелениях были тщательно исследованы и подтверждены. 2 июля 1638 года святые мощи были перенесены в новосооруженный храм обители. В честь этого события память святым Иоанну и Лонгину Яренгским была установлена 3 июля."
Так благостно и незамысловато написано на одном церковном сайте о двух малоизвестных святых русского Севера и вроде бы нет здесь никакой тайны, а любопытствующие могут расходиться.
Но если сдернуть покровы современной поверхностной сетевой агиографии, стремящейся «нормализовать» историю о святых для современной паствы, и обратиться к древним церковным сказаниям об Иоанне и Логгине, а также к научным исследованиям северных святых 19 и 20 века, в этой истории можно найти немало интересного и поучительного, значительно раскрывающей суть всего народного мистицизма.
Наверное, самое меткое замечание об этой святой парочке, высказал исследователь конца 19 века, И. Яхонтов, рушащий благолепную версию, которую вы могли прочитать выше (кстати, она базируется на поздней, созданной в первой половине 17 века Соловецкой летописи) , и написавший в своей монографии следующее:»относительно их места земной жизни, рода деятельности, а также и о самой кончине их не сохранилось никаких точных сведений. Несомненно только то, что Иоанн и Логгин потонули в море, отчего и приняли смерть.»
Действительно, точно неизвестно когда, но в первую половину 16 века жители с. Яренги на берегу Белого моря нашли тело неизвестного покойника :»зрят человека некоего, на краю льда мертвым лежащего в одной срачице». Они похоронили его, поставив над ним «струбец», местный обычай предписывал это, чтобы «зверие не растерзали и птицы небесные не расторгали».
Неизвестный мертвец пролежал в своей могиле на берегу моря по крайней мере 25 лет, прежде чем, в 1574 году обозначил себя: «Явися святый чудотворец Иван некоей жене Акилине, бывшей ей в великой болезни расслабления год и 6 месяцев, явися ей человек в видении и повелел идти к реке Сарте. тамо же есть струбец и в нем человек погребен, и имя ей свое сказал, Иван зовется, глаголал же ей: жено, поведай отцу своему духовному, Никольскому Игумену Варламу, чтобы взял мои мощи и привез в Яренгу к Николе Чудотворцу (то есть в церковь — примечание наше). И пришедши к струбцу, и приложившись у струбца, исцеление получила и игумена об этом известила. Игумен же с другими христианами и Акилиной струбец разобрали и увидели святого, лежавшего во плоти (то есть, тело неизвестного утопленника было нетеленным - примечание наше) и отслужили молебен у струбца и привезли мощи в Яреньгу к Николе Чудотворцу.» Так гласит одна из версий истории этого святого, написанной монахом Соловецкого монастыря, жившим в Яренге. После переноса мощей, уже во время первого богослужения исцелилось еще три женщины.
Через несколько лет, подобная история случается в тех же местах, но уже с другим мертвецом — Логгином, в местных повествованиях даже не раскрывается подробности обнаружения его тела. Святой являет себя некоему рыбаку, по неосторожному недомыслию севшему на его могилу снять одежду, чтобы искупаться. За эту святотатственную непочтительность он был отброшен какой-то силой и впал в беспамятство. Ночью после этого мертвец «является» рыбаку, называет себя и требует привести священника села Уна - Петра к своей могиле, обещая взамен прощение и исцеление от им же посаженной болезни. Одновременно Логгин приходит во сне к этому священнику. Он называет свое имя и велит Петру отслужить на его могиле молебен, что исполняется:»надгробныя над ним пел и мощи его в земли скутав, отойде восвояси». Рыбак получает избавление и над непростой одинокой могилой ставят деревянный крест.
После исполнения этого повеления, деятельный мертвец является торговому человеку Якову Соколякову, страдавшему болями в ногах и повелевает:» Да бы мя отселе привезли в Яреньгу ко храму Николе Чудотворцу». Яков выполняет предписанное и вместе с иноком Варлаамом переносит мощи в церковь, ну и, само собой, по закону жанра получает исцеление.
С тех пор эта парочка начинает регулярно напоминать о себе, действуя то поодиночке, то совместно. Например, Иоанн явился к местному иконописцу, приказывая нарисовать свой лик: «Лицу, аки предтечю Иоанна (то есть похож на канонический лик Иоанна Предтечи\Крестителя - примечание наше), а браду, аки разбойничю, срачицу ветху, руце согбени»; и поторопливал художника, так как «постижет тя, старче, скорое недосужество» (то есть смерть). И в правду, как свидетельствует агиографическая легенда, художник умер на следующий день после написания иконы, даже не успев ее «изолифити».
Зачастую святые посещали больных и требовали молитву себе, таков, например, рассказ некоего Ивана Павлова из село Нёнокса, о болезни, случившийся с ним в 1620, когда пролежал он в «огне» девять недель в исступленном состоянии ума: « И лежачи, в видении видел я в вечеру, пришел де ко мне человек незнаем и говорил мне:»Для чего ты лежишь, а не молишься?» и я у него вопросил:»Кому, господине, молитися?». И он мне сказал:» Молися де Иванну и Логину яренским чудотворцам. Яз де Иван из Яренги, иду с Колмогор в Яренгу.» Да и пошел де вон из избы.» Жена и мать больного заявили, что никого не видали, а сам он, конечно, выздоровел после принесения вербального жертвоприношения чудотворцам — молитвы.
Святые исцеляли не только от болезней, но и изгоняли дьяволов из одержимых. Замечателен рассказ о Якове Носыреве, крестьянине, отправившемся на покос, но от сильной жары «влезох в озеро», где и обуял его нечистый дух, после чего он впал в неистовство и был приведен соседями домой. Так Носырев описывает свое состояние:» Аз же увидех около себе человеки, яко древие слоняющеся и посреди их видех некоего страшна и нелепа образом, грозящася на мя и хотяща мя поглотити». Но после перед его взором является некий световидный старец и велит Якову молиться Иоанну и Логгину, но окончательное исцеление обещается, только при личной явке в Яренгу с целью приложения к могиле угодников, что он после некоторых перипетий исполняет и получает освобождение от живущих в нем демонов.
Еще одна интересная история об одержимости, излеченной святыми, связана с некоей Гликерией, внутри которой жил бес, для его изгнания она насильственно была приведена в Яренгу. Очевидец произошедшего, некто Мартиниан, свидетельствует:» Како привлечем ю ко гробом чюдотворным и на молебнах пятьма человеком, не могущим держати. И како священник чтет Святое Евангелие … и она начнет усты своими нелепая глаголати и диявичитися... И начнет трепетатися и на плеща держащим скакати начнет, и невоздержанно плевати на люди. А в нощи связану к чюдотворцам затворяху... и многу страху от нея наимахомся». И здесь был хеппи-энд: чудотворцы помогли этой женщине освободиться от лукавого.
Еще одно чудо, случившееся в 1622 году — спасение поморских корабелов от потопления их ладьи, плывшей на Соловки:»Бысть на море буря велика». Явившись во сне одному из членов команды, святые подсказали, что нужно сделать, но потребовали молитвы себе и Николе Чудотворцу — известному покровителю мореходов.
Исследователь советского периода Л.Дмитриев считает, что у поморов существовало благоговейное отношение к морским утопленникам, некоторые из которых начинали обожествляться. По его мнению, культ жальника Иоанна мог существовать некоторое время до его официального признания. Некоторые подобные народные культы церковь старалась искоренять, другие, (те же Иоанн и Логгин) наоборот, включались в церковный официоз.
Несомненно, что отправной точкой культа этих чудотворцев была их неестественная и преждевременная смерть в результате несчастного случая на воде, в связи с чем они и были похоронены на месте их обнаружения. Именно такие покойники, вернее сказать, беспокойники, с точки зрения народной религиозности могут иметь возможность действовать за гробом, так полагали многие народы России. Например, удмурты верили в кутысей - «ловящий», «хватающий» — покойников, умерших не своей смертью, кутыси не отправлялись в загробный мир предков, а оставались около людей, в этом мире. В общем, вера в кутысей и им подобных мертвецов весьма распространена, это описал еще Д. Зеленин в своем хрестоматийном труде, но, на наш скромный взгляд, мнение Зеленина и большинство продолжателей его идей довольно однобоко: это однозначно зловредные мертвецы, приносящие живым вред. Но на примере Иоанна и Логгина мы видим, что сугубо вредоносное поведение было характерно не для всех них. Мы считаем, что в первую очередь такие умершие, с точки зрения традиционной народной духовности, это существа, могущие действовать в мире живых из-за гроба и влиять на людей, причем их влияние может иметь весьма широкий спектр - от вреда, до пользы, а часто, как первое, так и второе, как мы увидели на примере этой заметки. Чтобы начал формироваться культ такого мертвеца, он должен был начать являться и производить чудеса, одной рукой, наказывая за непочтительность, а другой, награждая покорных верующих за то, что те воздавали дань ему: творили молитвы, прикладывались к могиле, рассказывали о чудесах другим людям, а в общем, что самое главное: о нем вспоминали, за счет чего они могли продолжать существовать. Да, от однозначно вредоносных мертвецов просто пытались избавиться, но и в подобных случаях, если это не получалось, им также воздавали дань памятью, это был культ, базирующийся на страхе (возможно в будущем будет статья на эту интересную тему - память, как жертва).
Конечно, официальной церкви не очень нравились подобные истории, они не особенно вписывались в каноническую парадигму, но у пастырей не было возможности всегда идти против архетипических сценариев религии простецов. Главным барьером для легализации подобных культов было состояние трупа кандидата на святость, так называемая нетленность, одних чудес было явно недостаточно для церкви. Святых канонизировали в 1625 году, но требование сохранности мощей, а также полная неизвестность их реальных личностей, стали препоной для расширения ареала известности этих чудотворцев. Дважды их тела были осмотрены в первой половине 17 века: при патриархе Филарете и патриархе Адриане и дважды был вынесен неутешительный вердикт о состоянии их тел:»«Иоанновы мощи разтлешася, а Логгиновых и едва обретается что, и их ли те мощи, весма неизвестно». На основании этого и того, что «писание о них правде слагается мало, ибо каково бысть и где житие их и како скончашася и которыя веры и имян ведати совершенно невозможно», вышло патриаршее решение: тела подозрительных святых в Холмогорский собор (резиденцию архиепископа) не переносить, а «тамо в церкви своя их мощи положити ( то есть в селе Яреньга — примечание наше), ... то да будет в том месте и впредь».
