Что такое есть карсикко?
Карельский исследователь А. Конкка в своем одноименном труде, на который мы и опираемся в этой публикации, дает следующее определение этого феномена: «карсикко (от кар. karsikko/karzikko1 — карзать, обрубать ветки) относится к характерным, но малоизученным явлениям культуры прибалтийско-финских народов. Карсикко — это преимущественно хвойное дерево с определенным образом обрезанными ветвями или вершиной или различным и вырезанными в стволе знаками от простого затеса (выровненная топором поверхность) или зарубки, до антропоморфного изображения.
Дерево-знак используется в обрядах перехода, а также в календарной, рекрутской и промысловой обрядности как ритуальный символ со значениями духа-охранителя. Карсикко в обрядности представляет собой ипостась Мирового дерева с функциями оберега и медиатора между мирами, маркируя сакральные границы.»
Как было указано выше, карсикко широко использовались так называемых «обрядах перехода» - тотального изменения экзистенциального положения индивидуума, к которым, несомненно, относилась и смерть. В таком случае, и можно говорить о карсикко умершего, а одной из форм его являются изображения личин на погребальных крестах, которые были широко распространены у саамов. Такие изображения были найдены на кладбище Чалмны -Варрэ — старинном лопарском стойбище, вырезание подобных антропоморфных изображений умерших это древняя лопарская традиция, такие личины могли кормить птичьим жиром или кровью, а изображения на крестах есть результат симбиоза христианства и дохристианских практик.
В мифологии и обрядовой практике финно-угров, не только саамов, изображения умерших были полифункциональными и служили и временным вместилищем души, и своего рода дорогой для перехода в иной мир, и способом контакта с покойным, мостом между миром предков и ныне живущих. К таким изображениям относится, например, кукла иттарма у манси, она замещала самого покойного и служила для сообщения с ним живых.
Русские поморы, издревле жившие на берегах волшебного Гандвика — Белого Моря, взаимодействовали с автохтонным населением этого края — саамами и, культурно влияя на них, сами подвергались воздействию этого загадочного племени, в том числе и в религиозно-магической сфере. В чем и убедился А. Коннка, еще в 1987 году побывавший в этим местах с экспедицией и обнаруживший на русских православных кладбищах порядка 30 антропоморфных изображений. У некоторых изображений имелись уши, брови или нос картошкой или вздыбленные, торчащие волосы.
Преимущественно эти личины располагались в нижней части погребального креста, там, где в православной традиции, обычно под косой перекладиной, изображался человеческий череп, вместе с буквами Г.А. - пресловутая голова Адама, иллюстрация бренности и смертности человеческого существования. Но личины это не пессимистичные христианские символы и не прижизненные фотопортреты, как на современных памятниках, это, как замечает карельский ученый, «изображения умерших, т. е. существ потустороннего мира», а «изображения живых людей в традиционной культуре не применялись или применялись только в случае использования так называемой черной магии».
Даже элементы этих личин, такие как, расходящиеся в виде лучей, волосы, могут нести неявное для современного человека значение: «Эта деталь может показаться лишь техническим приемом схематического изображения (вырезания) волос на твердой поверхности дерева, причем зависящей от «прихоти» исполнителя. Однако, если взглянуть на рисунки на старинных лопарских бубнах, то обнаружим на них несколько изображений божеств с лучами над головой, напоминающие волосы рассматриваемых личин. Это боги плодородия, ветра и грома на бубнах скандинавских лопарей. Подобные лучи, обозначающие то ветки, то волосы, то какие-то детали мифологических персонажей, вообще характерны для рисунков на лопарских бубнах и несут определенную смысловую нагрузку, как нам представляется, связанную с эманацией жизненности, манифестируют силу божества или духа, заключенную в самой растительной природе изображенного символа.»
Вдохновленные прочтенным, в очередной раз мы отправились в путешествие на обожаемый нами Кольский, и, внимательно прошерстив старинные поморские кладбища, о чудо, нашли их — пару грубо вырезанных лиц, похожих на творчество какого-то карапуза, свидетелей старины седой, одно с теми самыми торчащими волосами, символом жизненной силы, и бровями, спрятавшееся в аккурат под аббревиатурами Г.Г. и Г.А., в самом низу огромного креста из бруса, сделанного в 1948 году, и потерявшего два своих перпендикуляра, вторая личина, начертанная на кресте более скромных размеров, также лишенном горизонтали, еще более примитивная, безволосая и безухая, но, тем не менее, являющаяся мистическим изображением умершего, и делающая обычный могильный крест карсикко умершего.
