7 июля 1647 года кузнец Евстафий Трофимов для устройства новой кузницы на дворе архангельского воеводы князя Буйносова-Ростовского стал копать яму для устройства основания кузнечного горна. Углубившись на глубину локтя, он неожиданно наткнулся деревянную крышку гроба. «И он того гроба с конца окопал немного да и перестал копать, и выговорил невежливо: «Вставай, пособляй копать!». И руку свою под доску в гроб совал немного, потому что рука боле не пошла, и во гробе ничего не ощупал. И тут стул в яму спустил и выговорил такожде невежливо:»То, де, тебе барыш. Пособляй копать». И взговоря то слово и прочь пошол от того места в поварню. И стал он, Осташко, быть вне ума и ослабел весь. И ис поварни вышел и пришел в чюлан. И в чулане учало его трясти болезнию при смерти издыхания, и руки у него отняло».

О происшествии доложили князю, велевшего привести больного назад, к неизвестной могиле, где он приказал кузнецу «прощатися и пети над гробом понахиду. И его, Асташка, к тому привели месту, и он, Асташко, прощался. И после понахиды стала болезнь его легче, и учал креститися сам. И после того он, Асташко, бысть здрав» .

Несомненно, подобные события говорили местным только об одном: явился какой-то новый, абсолютно неизвестный святой, и вот уже спустя два дня гроб с мощами был перенесен и захоронен у местной церкви, а над священной могилой был поставлен деревянный срубец, рядом с которым незамедлительно стали совершаться чудесные события.

Первым делом был исцелен сам князь, наказанный сильнейшей головной болью, за медлительность в распросе кузнеца о Событии и принятию начальных мер по организации культа. Также была санкционирована непочтительность супруги воеводы, Парасковии, которая услышала, как «неведомо хто молвил про того человека усопшаго...: “Человек, де, тут лежит неведомо какой”. И против того иной хто кабы молвыл, что лежит тут не плохой, но праведный». Перекрестившись, но никого не увидев, боярыня «помыслила на вражью силу» и плюнула туда, где слышались голоса. Вскоре после этого необдуманного поступка на Парасковию «напала... тоска, и почала голова качатися». Но панихида в честь покойника вернула ее к привычному состоянию.

С этих событий и целых два года после них, имя преподобного оставалось неизвестным.

За это время неведомый угодник исцелил больше десятка жителей Архангельска: горожан, служителей культа, военнослужащих. Чтобы получить здоровье, необходимо было, конечно, совершить акт поклонения безымянной могиле, так, например, 11 ноября 1648 года неведомый человек в монашеской одежде и скрытым за клобуком лицом явился стрельцу Михайле Химяле и пообещал избавить его от грудной жабы, если тот придет в Архангельск и приложится с верой к гробнице. Стрелец так и сделал, а святой выполнил свою часть договора, вылечив от недуга.

В 1650 году покойник стал называть свое имя, но запутался в показаниях: приснившись вдове Феодоре, он назвал себя Естифеем Нифонтовым, однако в видении послушнику Архангельского монастыря Козме Игнатьеву он заявил: «Имя мое Евфимий, а родом аз от Вознесения». Также он назвался и болящей Ксении из Емецкого погоста и именно это имя закрепляется за неизвестным уже с 1650х. В отличии от других подобных персонажей, приходящих к живым в образе отроков или юношей, молодых людей, Евфимий выглядел пожилым человеком или старцем:»человека, светлотою одеянного, власы чермены, брада в просед велика, возрастом велик же», «старец с постным лицом, брада в просед невелика, в багряной ряске».

В 1650г. мощи святого были перенесены внутрь церкви, где необычные явления стали продолжаться: несколько раз храм заполнялся благостно пахнущим дымом из гробницы, а также шло тепло. В эти годы он был канонизирован будущим патриархом Никоном, тогдашним митрополитом Новгородским, тогда же была написана икона святого.

Но уже в 1683 году архиепископом Холмогорским Афанасием почитание преподобного Евфимия было упразднено. В православных кругах распространено мнение, что Евфимий стал жертвой борьбы со староверием, так как якобы пальцы мощей правой руки угодника были сложены в двуперстие. Но скорее всего, можно согласиться с исследователем А. Панченко, считающего, что истинной причиной лишения покойника его высокого статуса был скепсис архиепископа Афанасия «к местным культам «святых без житий»», и который «старался по мере сил следовать соборному постановлению о «несвидетельствованных телах»», тем более , что похоронен неизвестный был не в деревенской церквушке, а в монастырском храме, месте гораздо более значимом для церковной жизни.

Действительно, события происходили уже во второй половине 17 века и церковная верхушка уже прекрасно сознавала насколько мало подобные культы соответствовали христианской доктрине, подумайте сами: абсолютно неизвестный мертвец, праведность которого заключалась в способности являться живым и вымогательстве поклонения и наказании нечестивцев и скептиков, не выглядел очень благостно для высшего духовенства, причем связь подобных персонажей с Троицей попросту не прослеживаются: пришельцы с иного мира фактически не апеллируют к Богу-Отцу, Христу, Святому Духу или Богородице, обычно они выступают абсолютно самостоятельно и автономно. Несомненно, что корни подобных культов находятся не православии, а в гораздо более древних духовных системах, где святость это только потенциал чудесного, могущего быть как страшным, так и полезным. Под воздействие христианства такие верования немного огранялись церковными легендами, конструировавшими благочестивые дополнения о личности неизвестного мертвеца. В «просвещающемся» 18 веке подобным воззрениям на официальном уровне места уже не оставалось, но неофициальный культ Евфимия Архангелогородского существовал еще и в 18 и 19 веках.

В качестве иллюстрации мы использовали наши фотографии уникальной, кубоватой, ныне не действующей церкви Преображения Господня из села Ижма, что находится в окрестностях Архангельска, совсем неподалеку от того места, где творил свои посмертные чудеса Евфимий Архангелогородский.