Страстная, она же Пасхальная неделя, которой предшествует Великий Пост. Это время является центральным событием в церковной жизни и знаменует для верующих последний временной отрезок жизни на земле Иисуса Христа в образе человека, его мучения, распятие, а кульминацией становится Пасха — символизирующее его воскресение и сопровождается торжественными богослужениями и крестными ходами.
Но нас интересует не официальная религиозная составляющая этого временного промежутка, а народные магические практики, которые практиковались в это время, благо, что имеется множество информации на эту тему. Самым необычным днем так называемой Светлой Недели бесспорно можно считать четверг, именуемый Чистым или Великим. Именно на него приходится большая часть магических обрядов, совершаемых в это время. В первую очередь были распространены ритуалы обережного характера. Например, у вепсов Приоятья «в Великий Четверг до восхода солнца хозяин или хозяйка обходили свой дом трижды против солнца, чтобы сохранить скот, кур, уберечься от пожара. Для обхода использовались магические предметы: топор, который засовывался за пояс или держали в руке острием вперед, решето с находящейся в ней иконой, зажженой свечой, ножницами, яйцом, хлебом с запеченной в нее шерстью. В селе Ярославичи на восходе солнца этого дня хозяин и хозяйка объезжали дом на помеле». В этих обрядах задействована защитная семантика магического круга, а также обычные бытовые предметы, которые в это время приобретали статус обрядового артефакта.
Также своего рода оберегами и магическими артефактами становятся многие предметы, собранные в этот день. Например, в Великий четверг "хозяйка на восходе солнца не ела-не пила, ни с кем не говорила, шла в лес за ветками можжевельника. Их она втыкала над наружной дверью со словами: «Как кора можжевельника крепка, так у хозяев дома здоровье было бы крепкое» . А.Н. Афанасьев в своих «Поэтических воззрениях» приводит еще один пример магического предмета, воспроизводившегося в первый день пасхальной недели — кусок меди, отбитый от колокола, который держали на пасеке, дабы плодились и умножались пчелы. В другом ритуале пастух обходит стадо со свечой, с которой стояли светлую заутреню. Часть этой свечи заделывали в берестяной рожок, который должен лучше призывать скот и отпугивать хищника. Об этом уже свидетельствует этнограф С. Максимов. Подобные примеры можно продолжать почти бесконечно.
Не менее важной сферой обрядовой деятельности в этот временной промежуток являются ритуалы инициирующей магии. "Для этого старались пораньше встать, чтобы до восхода солнца поучиться всему тому, что не умеешь делать или делаешь плохо, для этого имитировали различные действия: молотили цепами, вышивали, пели, плясали, читали и тд.» . Подобная магия встречались во многих местах Русского Севера, в том числе и у водлозеров:»Тот кто хотел научиться играть на гармони, но не было учителя, шел в баню на пасху и просил банного духа обучить его игре.» Широко распространенным действом в Страстную неделю было ритуальное воровство:»На Пасху воры стараются украсть во время заутрени какую-либо вещь у молящихся, чтобы никто не заметил. После этого можно будет воровать целый год без проблем. Игроки идут в церковь с монетой под пяткой сапога, чтобы получить крупный выигрыш», а «в утро Великого четверга, до восхода солнца вепсянки Шимозерья тайно забирались в соседский хлев и стригли шерсть с овец, чтобы «перетянуть» к себе овечий приплод». Это магическое деяние отсылает древнему концепту доли, полагающему, что «на свете есть определенное количество счастья и несчастья, избытка нет ни в чем, если у кого то доля прибывает, то у кого-то сокращается. Объем благ постоянен, а мелкие кражи ритуальны и направлены на похищение счастья «. С идеей материального благосостояния связан и обычай считать деньги в четверг на Пасхальной неделе — чтобы не переводились.
Оживление природы после зимней спячки, передается и Другому миру - «в Великий Четверг русские приглашают своих умерших предков к родному очагу, топят для них баню и предлагают угощения. В этот же день, по поверью, выходят и нечистые покойники, в том числе и русалки. « Еще по свидетельству Стоглава, рано в четверг на седьмой неделе Великого поста жгли солому и кликали мертвых". В это же время на поверхности земли появляется и Властитель лесных просторов — Леший, выскакивая прямо из Пекла, в которое он проваливается на Покров на зимовье. Наиболее интересным для нас являются ритуалы, проводимые в это время и апеллирующие к нечистой силе или даже способствующие к прямому контакту между человеком и демоном. К первому варианту можно отнести такие ритуалы как угощение для домового и его семьи, которые ставили в красном углу северные вепсы на Чистый Четверг. В селе Ладва в этот день «девушки шли в одиночку в лес и вызывали духа-хозяина леса для помощи в выполнении желания. Хозяин мог исполнить три просьбы, девушка становилась на пригорок и выкрикивала их одну за одной. Перед каждой просьбой нужно было проаукать. Последняя просьба всегда была о замужестве.»
Если был нужен неразменный рубль, то можно было его получить от домового, оставив на своем чердаке миску щей с кашей, а «в Калужской области на светлый праздник, хозяин семьи отрезал от каждого кушанье по кусочку, отливал молока и по окончании еды относил на ростань и просил злых духов беречь его скот». Кроме этого, клады открывались на Пасху между заутреней и обедней, а не только на Купалу. Стоит помнить, что в народных верованиях клад это не столько предмет, сколько мистический и, зачастую, опасный демонологический персонаж.
Также как и на Святки, в Пасху отворяют врата мертвым и это время используется для предсказаний, многие из которых бывают весьма опасными. «Во вторник и четверг Пасхальной недели водлозеры ходили гадать в заброшенный дом. Ходить нужно было в одного, но ходили и вдвоем. В этом доме подметали все полы, мусор заметали под стол. После чего говорили: Богосуженные, богоряженные, приходите к нам.» После чего лезли под стол и сидели до полуночи, ожидая явление нечистых духов»: повествует исследователь культуры Водлозерья К.К. Логинов, добавляя, что обычно никто не досиживал до заветного срока, а убирался из такого места подобру-поздорову. Еще одно страшное гадание, которое проводили в пасхальную ночь, это гадание у церковного замка: -"Дед-то мой, Гаврил, верующий был... Так вот, он ходил на Пасху в церковь, слушать в замочную скважину у дверей церкви... До самой смерти никому не говорил, что он слышал. Только перед смертью сказал сыновьям их судьбу, предсказал все, что ждет их впереди. Это ему рассказали, когда он слушал у церковной двери". - "Вот он в двенадцать часов пошел к церковному замку... И вот, человек-то к нему выходил или через замок говорили?"
-"Через замок. И все ему говорили оттуда. И он про всех узнал. Какая жисть у всех будет и кто когда умрет. Он велел детям-то придти на могилу в двенадцать часов (тогда бы вышел из могилы и рассказал), а они не ходили. Ну и он знал, когда ему смертный час-то придет, и совпало". Приводящая в своей статье эту быличку, исследовательница резюмирует:"В типичной для народной традиции контаминации языческого и христианского церковь становится как бы заклятым местом, аналогичным пустому дому, мельнице, лесу и т.п., т.е. локусам встречи со сверхъестественными существами, крайне опасным, при этом так и остается неизвестным, от кого исходит предсказание». Стоит отметить, что заклятым местом церковь в этом рассказе становится именно в Страстную неделю. Еще один страшный обряд, направленный на связь с миром мертвых в Пасхальную ночь, мы уже приводили в одной из публикаций, с ним можно ознакомиться здесь: https://vk.com/severnayametafizika?w=wall-45839235_459 . Другой инвокационный рецепт, предоставленный дореволюционным автором, гласит: "чтобы увидеть домового – нужно идти в страстной четверг в церковь, когда читают 12 евангелий. Стоя там, нельзя оглядываться и с кем-то разговаривать. Идти назад молча, не оглядываться, со свечой, с которой стоял на службе. С этой свечой подняться на хату, домовой будет лежать на ее крыше.» Среди множества мест, где можно в это время встретить нечистую силу, стоит выделить, конечно, лес. Обычно лесные просторы не посещали в праздники, воскресения, после захода солнца, так как именно в это время можно было встретить Хозяина зеленых просторов и соприкоснуться с пугающим Иным Миром. Решившиеся на призыв, шли в лес на Чистый Четверг, снимали с себя нагрудный крест, закапывали его в землю и говорили:» "владыко лесной, есть у меня до тебя просьба" - и леший не замедлит явиться. Белозерские же крестьяне уверены в его появлении лишь в том случае, когда, сидя на старой березе, громко крикнуть три раза: "царь лесной, всем зверям батько, явись сюда". И тогда смело спрашивай его о том, что тебе нужно -- он скажет все тайны и объяснит все будущее. « - так писал этнограф исследователь русской народной жизни Максимов С, добавляя, что «нет дня в году, наиболее удобного, для тех, кто пожелает видеть нечистую силу и узнать от нее свое будущее.» Если в обычной ситуации, с «нормальным» человеком такие походы табуизированы, то колдун, как существо инвертированное и не являющееся в полной мере человеком, наоборот, в подобные временные промежутки посещать лес, в самый древний храм, в то время как односельчане идут в церковь. В каком-то смысле, лес для колдуна заменял церковь, а природное ставилось над человеческим. Много раз цитируемый в этой статье Максимов отмечает, что « у колдунов и ведьм в эту ночь бывают самые важные свидания с нечистой силой», имея в виду ночь на Чистый Четверг. Иногда подобные экспириенсы приводили колдунов к трагическому финалу: «Колдун Иван Сухин, по рассказам свояченицы, в церковь не ходил, а в праздники уходил в лес. Жена его за это постоянно ругала: «Погоди, окаянный, будешь нянчиться со своими чертями, издохнешь в лесу!» Действительно, его труп нашли однажды в лесу в Петров день. Его отец Корней, живший в 70-ых годах (память о нем живет до сих пор), по утрам в праздники, когда люди шли в церковь, уходил в баню или овин, и оттуда слышались голоса и гармоника. «Это он своих шутов потешал», — поясняли односельчане.» Таким образом, рассмотрев эти магические практики и их большой спектр, от «безобидных» обережных и денежных обрядов, ритуалов инициирующей магии до действительно «страшных» инвокаций, направленных на встречу с мертвыми и демонами, можно смело констатировать, что Пасхальная неделя является одним из самых мистических временных отрезков в году. При этом, несмотря на наполненность этого времени христианской символикой, народное сознание (то есть, сознание во многом архаичное, находящееся под воздействием древних архетипических процессов) не стерилизовало его, делая «чистым» по церковному образцу. Дуализм проходил здесь по другому разлому: священное (то есть, иномирное) противопоставлялось обыденному. Это хорошо иллюстрирует следующая быличка: »Ежели в Пасху включить телевизор, домовому это не понравится. Мой муж включил как-то – и сразу в четырех углах кошки залаяли". Телевизор здесь выступает как агент профанного мира и принадлежит царству материи, включенный же в священный промежуток времени, он ничтожит сакральность момента, делает его посюсторонним. При этом свой протест показывает тот, кто по церковным канонам относится к низшему царству духов — бес-хороможитель - домовой. Поэтому, с нашей точки зрения, народная религия понимало такие праздничные периоды как Святки, Страстную неделю и т.д., в первую очередь как периоды истончения ткани мироздания, когда мирам легче соприкоснуться друг с другом и взаимопроникнуть, священное время, когда возможно апеллировать к Другому Миру и рассчитывать на чудо (которое, заметим, обычно приносит практическую пользу — от информации до богатства), при этом зачастую неважно, кто его производит (смотри выше пример про гадание у церковных дверей), подкрепленное православной символикой и литургикой этих дней.
Использованная литература. Афанасьев А.Н Поэтические воззрения славян на природу. Винокурова И.Ю. Мифология вепсов. Винокурова И.Ю. Обычаи,ритуалы и праздники в традиционной культуре вепсов. Зеленин Д.К. Очерки русской мифологии. Логинов К.К. Традиционный жизненный уклад русских Водлозерья. Максимов С.В. Нечистая, неведомая и крестная сила. Максимов С.В. Крылатые слова. Мифологические рассказы Нижегородского Поволжья. Никитина Н.А. К вопросу о русских колдунах. Орлов М.А. История сношений человека с дьяволом. Утехин И. Очерки коммунального быта. Цивьян Т.В. Человек и его судьба - приговор в модели мира.
Фотографии сделаны нами в руинизированной Покровской церкви в Югостицах.
