«Здесь, подле самой часовни, стоит развесистая старая береза, служащая, как священная, предметом благоговейного почитания. В кору ее, на некоторой высоте от земли, врос булыжный камень так глубоко, что теперь едва приметен. По легенде, это — тот самый камень, который был брошен озлобленным, сладострастным дьяволом в убегавшую от его соблазнов Пятницу, спасавшуюся на дереве. А подле дерева, у самого корня есть другой камень... Это — тот камень, на который уперлась стопою Пятница, чтобы быстро вскочить на дерево, и оставила тут глубокий след стопы своей. Вода, скопляющаяся здесь, признается на родом за слезы праведницы, плачущей о людских прегрешениях».

«Легенда говорит, что за Параскевой гнался по одним версиям леший, по другим дьявол, по третьим — пастух. Брошенный ей вдогонку камень застрял на березе, а сама она, прыгая на дерево, оставила в камне глубокий след. В память этого и висел раньше на березе длинный пастушеский кнут».

«Однажды в Ильинскую пятницу местный пастух увидел на березе маленькую девочку в старинной одежде, которая смотрела на него сквозь ветви дерева. На все приглашения со стороны пастуха спуститься девочка отвечала молчанием. Тогда пастух попытался согнать ее вниз кнутом, а затем сбить камнями. Но кнут и камни прилипли к дереву, не задев девочки. Пастух испугался и понял, что «дело не простое», помолился, залез на березу, аккуратно снял девочку, посадил ее в сумку и понес к местному священнику. По дороге девочка из сумки исчезла, священник собрал людей, и они с хоругвями и молитвенным пением двинулись к березе, на которой пастух видел девочку, где все увидели прилипшие к дереву камни и кнут. Под деревом стояла деревянная икона Параскевы-Пятницы — точная копия маленькой девочки, явившейся пастуху. Икону поместили в местный храм Свт. Николая Чудотворца. На месте обретения иконы, недалеко от березы, был найден камень с углублениями в виде детской ступни. Здесь построили деревянную часовню и вскоре, открылся родник, что тоже было истолковано как добрый знак».

                                                                                     новая «святая береза»

«Около часовни стояла береза, около камня находился пастух. Он увидел икону и хотел ударить ее кнутом. Но кнут остался на березе и врос в нее. На камне остался отпечаток, как будто на него наступила нога. В этом следе находится вода. Там моют: один лицо, другой руку, третий еще что-нибудь, что у кого болит.»

Все эти рассказы являются интерпретациями одного события, произошедшего по легенде в месте, которое вы можете видеть на этих фотографиях, совсем рядом с деревней Ильеши, что недалеко от Петербурга, в Ильинскую пятницу - неканонический праздник, который был весьма популярен и отмечался в ближайшую пятницу ко дню святого Ильи. Это и положило начало тому, что именуется Ильешским культом — явлению в этом месте святой Параскевы Пятницы или, как можно видеть по одной из быличек, иконы с ее изображением. Единственным свидетелем явления, был некий диаболический пастух, преследовавший святую, в результате чего появился сакральный комплекс из святой березы, стоявшей за деревянным заборчиком, с вросшим в нее камнем и кнутом, камнем с отпечатком ноги святой, источником, превратившимся в впоследствии в колодчик и часовней, сначала деревянной, а потом крепкой, кирпичной, с резным «обретенным» образом Параскевы.

                                                                 новый фундамент под часовню, крест и береза

К началу 20 века здесь сформировался такой популярный и мощный сакральный центр, что каждый год в Ильинскую пятницу - здесь собирались тысячи паломников, в некоторые годы в конце 19 века число богомольцев достигало 20 тысяч человек! — просто фантастическая цифра, что было абсолютной редкостью для сельских святынь, многие верующие прибывали из удаленных мест поездами до станции Молосковицы, кто-то добирался верхом, кто-то пешком. В отличии от множества подобных местечковых культов, поклонение здешней Параскеве Пятнице был известен даже за пределами Петербургской губернии. «Ильешская святыня почиталась не только русскими обитателями этой местности, но и эстами (водью, ижорой и др.)»

                                                      камни у подножия креста, свечи и монета, оставленные паломниками

Гвоздем программы праздника, несомненно, была резная икона Параскевы, которую в этот день, выносили на носилках из ее дома - часовни, а после торжественного богослужения возвращали назад с многолюдным крестным ходом. Так описывал это деяние этнограф С. Максимов, бывший очевидцем :»над опущенными долу головами коленопреклоненных богомольцев проносится, высокоподнятая на носилках, тяжелая киота с деревянным изваянием явленного образа Пятницы». Паломники, а особенно паломницы не дремали в это время, а старались ритуально пролезть под святыми носилками/дать пронести ее над собой, считалось, что может помочь девушке выйти замуж (тут уместно дать ссылку на другую нашу заметку https://vk.com/severnayametafizika?w=wall-45839235_863 , связанную с так называемыми «пронимальными» обрядами). Вот как местный священник описывал святыню: «Икона эта резная из дерева; высота ее 1 аршин. В правой руке угодницы было прежде изображение свитка; в левой — был крест; теперь место креста обозначено небольшой впадиной. Резьба иконы старинная и не особенно искусная. До устройства ризы на икону надевалось облачение вроде сарафана, из разной материи, которую жертвовали богомольцы. Икона считается чудотворною, явленною; говорят, что она явилась в поле, в полутора верстах от храма, там, где ныне ветхая деревянная часовня, в которую совершается, обыкновенно, крестный ход. Усердные приношения иконе принадлежат, главным образом, простому крестьянскому люду и состоят из поясков, лент, полотенец, кусков холста и т. п. Иногда к иконе привешиваются серебряные изображения рук, ног, сердец и пр. в память о чудесных исцелениях». Таким образом можно говорить о вотивных заветах, практиковавшихся богомольцами. Риза, которую была одета Параскева, была сделана из позолоченного серебра с тремя большими драгоценными камнями в 1853 году известным петербургским ювелиром на деньги купца Ветошкина в знак исцеления его от тяжелой болезни ног.

Вообще, деревянные статуи Параскевы Пятницы (и не только, также были распространены изваяния, например, русского бога — Николы Чудотворца и некоторых других святых) появляются на Руси еще в 15 веке, вполне возможно, как западное культурное влияние, особенно широко распространяются с середины 16 века на севере и северо-западе. Очень часто такие скульптурные иконы ставили рядом со святыми камнями, источниками, колодцами, в рощах, на перекрестках, они являлись знаками, которые подчеркивали священность таких мест. Чаще всего, такие изваяния, как и статуя из Ильешей, считались «обретенными» или «явленными», то есть явившимися прямиком с того света. «Деревянная раскрашенная статуя Пятницы, иногда в виде женщины в восточном одеянии, а иногда в виде простой бабы в понёве и лаптях»: так описывали очевидцы подобные произведения искусства. Такие изваяния «ставили в церквах в особых шкапчиках и народ молился перед этим идолом», чаще всего молитвы сопровождались жертвоприношениями: «Рыбьей чешуйкой серебрятся на дне колодцев серебристые гривенники и пятиалтынные... передаются или прямо бросаются разные изделия женского досужества, часто с громким заявлением о прямой цели жертвования: сшитое бельё в виде рубах, полотенца на украшение венчика и лика, вычесанная льняная кудель или выпряденные готовые нитки, а также волна (овечья шерсть, наше примечание). «Угоднице на чуловки!», «Матушке-Пятнице на передничек!»— кричат в таких случаях бабы«. Правда, большинство подобных идолов были уничтожены после указа Священного Синода от 1722 года, который требовал запретить в храмах подобные изображения за их «несовершенство» и «безобразность». Скорее всего, истинная причина запрета заключалась в борьбе с народными «суевериями». Тем более, Ильешский образ, спасшийся от истребления, ставший фактически уникальным, привлекал внимание широких народных масс верующих.

 Масштабные празднования Ильинской Пятницы в Ильешах растягивались на несколько дней, сопровождаясь ярмарочными гуляниями. В святом месте лечились от болезни глаз, умываясь водицей из следка Параскевы в камне, собирали со святого места целебные песочек и камушки, кору деревьев, прикладывали к больным местам мох, жертвовали деньги, резали баранов, кто-то тут же целил скот, кто-то на коленях оползал часовню, из кого-то изгоняли бесов, кто-то оставлял в часовне и около нее записки о здравии и заупокой, девушки молили о замужестве.

Архаичный характер этих праздничных практик шокировал прогрессивных современников. Так описывал ильешское священнодействие петербургский врач и доктор медицинских наук в конце 19 века:»» То, чему я был свидетелем, несколько напоминает описание путешественников по Ост-Индии о туземных праздниках в честь различных богов и богинь. На плоских валунах, всего в нескольких шагах от благоразумно не замечающего ничего духовенства, происходит изгнание бесов и исцеление от многих болезней. А что путем примачивания грязными руками глаз и губ водой из лужиц на камнях может передаваться сифилис и гнойное воспаление глаз — это вещи несомненные. На камнях оставляют деньги, в одном из камней дыра более глубокая, вместимостью в несколько бутылок, сюда также наливают воду и ,черпая ее руками, моют себе лицо. Самым чудотворным камнем считается наибольший из них, на котором проходит изгнание бесов. Бесов изгоняют знахарки, раздевая до рубахи истерических женщин и кладут на мокрый камень, снимают с них чулки и башмаки, давят пальцы рук и ног и спрашивают:»Кто тебя испортил? Скоро из тебя выйдет Дьявол?» Изгнание продолжается около часа . Для ускорения чуда дают выпить деревянное масло и есть ладан. Если женщина вслед за знахаркой прочтет «Да воскреснет Бог», она считается выздоровевшей. Рядом с часовней стоит чудотворная берёза, у которой вся кора обглодана зубами богомольцев для исцеления от зубной боли». В свою очередь, Ильешская мистерия вызывала и критику представителей официозного синодального культа, желавших «празднеству, далекому от христианства, придать христианский характер». С этим заявлением можно быть абсолютно согласным — собственно христианского в Ильешском культе особо ничего и не наблюдается, кроме конечно некоторой символики и христианского имени Параскева, впрочем это касается всего народного образа этой святой.

На самом деле, наш северный персонаж Параскева Пятница имеет мало чего общего с античной мученицей Параскевой Иконийской (Параскева в переводе с греческого и означает — Пятница, подготовка к субботе), жившей в Римской Империи, в малоазийском городе Икония во времена гонителя христиан императора Диоклетиана. Избрав путь активного аскетизма и девственности, она была подвергнута пыткам и обезглавлена. Также народная Пятница не соответствует другой персоналии — Параскеве Сербской, балканской аскетке XI века, проведшей большую часть жизни в Иорданской пустыни.

Дореволюционный исследователь Максимов так и писал об этом божестве:« Несомненно одно, что это не та св. мученица греческой церкви, пострадавшая за Христа при Диоклетиане в Иконии, в 282 году, которую вспоминает церковь православная 28 октября под именем Параскевы, нареченныя Пятницы, а иная, особенная, своя, и поныне обретающаяся в живых и действующая». «Суеверия», связанные с Параскевой были осуждены еще в 16 веке на Стоглавом Соборе: «Да по погостам и по селом ходят лживые пророки, мужики и женки, и девки, и старые бабы, наги и босы, и волосы стростив и распустя, трясутся и убиваются. А сказывают, что им являются святая Пятница и святая Анастасия и велят им заповедати хрестияном каноны завечати. Они же заповедают крестьяном в среду и в пятницу ручного дела не делати, и женам не прясти, и платья не мыти, и каменья не разжигати». Действительно, в пятничный день и 28 октября (церковный день памяти святой) существовал ряд запретов на женские работы: прядение, шитье, стирку белья, отбеливания холстов, расчесывание волос.

                                                                                              на пути к святилищу

На русской народной почве, как считают некоторые исследователи, образ христианской святой наложился на образы дохристианских мистических персонажей, вроде Макоши/Мокоши — древнеславянской повелительницы вод, плодородия и прядения, связанной с образом Матери Сырой Земли. Русские так и называли Пятницу — «земляной и водяной матушкой». Вполне вероятно, что культ Параскевы слился у восточных славян с персонифицированным пятым днем недели — Пятницей, о котором наличествует не очень много информации, а также с народными представлениями о Богородице.

Но также, в народном образе Пятницы прослеживаются не только дохристианские черты божества местности, genius loci, покровительнице родников и колодцев, но во многом он сближается с представителями так называемой нечистой силы. Судите сами:

«Облик П. П. в народных представлениях далек от ее канонической иконографии, где она изображается строгой, аскетического вида женщиной в красном омофоре. Народное воображение наделяет ее демоническими чертами: высокий рост, длинные распущенные волосы, большие груди, которые она закидывает за спину, и др., что сближает ее с женскими мифологическими персонажами типа Доли, Смерти, русалки». Близость персоны Параскевы Пятницы к русалке отмечает и Д.Зеленин в своих «Очерках русской мифологии» : »принадлежность Пятницы к русалкам объясняет нам, почему Пятнице празднуют именно в девятую и десятую пятницы после Пасхи (это срок русальских праздников) и почему празднуют у воды, т. е., иначе сказать: почему Пятница считается покровительницею воды это так естественно для русалки.», ««...кто постится по пятницам, у того лихорадки не будет никогда» — это общераспространенное в народе поверье мы толкуем так: кто почитает русалку Пятницу (ей, как известно, посвящен пятый день недели), к тому милостивы будут и русалки-лихорадки. Очевидно, народ убежден, что русалки друг друга всегда «поддерясат»».

Также исследователи отмечают связь Пятницы со смертью. Существует быличка, в которой Пятница дает, разделившему с ней трапезу мужику, триста лет жизни и богатую жену, но, в конце концов, приводит с собой смерть и отправляет несчастного в Ад за его неблагодарность. В пользу ее связи со смертью говорит и то, что «что пятницким церквам отводятся места на кладбищах и ..., и по нынешним обычаям — пьянствуют в память умерших родителей именно в Ильинскую пятницу особо и сверх прочих поминальных и панихидных дней.» В Ильинскую пятницу окончательно предавали земле в старину тела умерших неестественной смертью, скапливавшихся за год в скудельницах и божедомках.

Как истинный представитель демонологии, Параскева Пятница надзирает за соблюдением пятничных табу и беспощадно карает за их нарушение, попутно жалуясь на то, что не почитающие ее день колят ее веретенами, засоряют ее глаза кострой и тд. За это, в наказание, она могла наслать болезни — скрючить пальцы, вложить в спину стрелье и ломоту, отнять зрение; отказать в помощи при родах, превратить в лягушку, а то и запросто явиться в облике молодой женщины и, содрав кожу заживо, развесить ее на орудие преступления — ткацком станке. С другой стороны, образ ее амбивалентен — она есть и благое начало, как это зачастую бывает в народной мифологии. В русской традиции Параскева Пятница - покровительница браков, ей молились о женихе, целительница болезней, в том числе, развившихся в следствии порчи,к ней обращались с целью избавления от одержимости и сохранения скота, обряды и молитствования, связанные с этими бедами, и происходили во время Ильешских мистерий. Вот такая вот она была, матушка наша, Параскева Пятница — добрая, но строгая!

                                                                                  за перелеском этим святая полянка

Возвращаясь обратно, к Ильешскому культу, нельзя обойти стороной и фигуру пастуха, так как она неслучайна в этой легенде и напрямую связана с ситуацией возникновения этого сакрального места. Антрополог А. Панченко, уделивший в своей книге «Исследования в области народного православия» Ильешам немало внимания, отмечает:» тайное знание пастуха и его близость к миру леса делают его более подготовленным к контакту с представителем сакральной сферы. С другой — пастух вполне пригоден для роли «антагониста»: он не является рядовым членом общины; его встреча с женщиной легко может породить ситуацию, конфликтную с точки зрения магических нормативов поведения; и, наконец, пастух все же предстает существом, до определенной степени нечистым.» Не узнав, в явившейся девочке\женщине святую, пастух пытается поступить с ней, как с обычным существом - «пастуху нельзя показываться, когда корову провожает, а то пастух вицей по ногам», « однако эти правила неприменимы к сакральному существу: кнут, которым пастух пытается ударить святую , каменеет; таким образом демонстрируется присутствие священной силы.» Дополнительными свидетельствами иерофании выступали следок в камне - «колодезь Парасковеи мученицы» (по некоторым данным, камня было два — один именно камень со следком, второй, большего размера с глубокой выемкой, откуда богомольцы брали скопившуюся целебную воду, именно он именовался «колодезем») и вросший в березу камень, брошенный пастухом. Существует даже гипотеза, что в Ильешском культе есть реминисценция «основного индоевропейского мифа», в частности сюжета о преследовании Громовержцем его жены.

немного архивов: моления около Ильешской часовни в Ильинскую Пятницу

В 20 веке начался закат этого священного места. Уже в начале столетия святая береза стояла полностью высохшей за часовенной оградой, к 30м года от нее не осталось даже пня. После прихода к власти большевиков, паломников стало меньше, хотя и вовсе немало. К этому времени исчез и источник. Советский этнограф Н.Маторин свидетельствовал, что верующие еще и в 1929 году брали воду из «колодезя Парасковеи» и мыли им глаза, тогда же, на праздник, трижды обвели вокруг часовни больную лошадь и рыли землю там, где была береза в поисках ее целебных корней. В 1935 году был сброшен колокол с Никольской Церкви в самом селе, а в 1937 она перестала действовать, хотя там находилась резная икона-статуя . Часовня же была открыта, туда также ходили по праздникам, также девушки просили женихов, а школьники, идя на экзамены, выцарапывали на стенах:«Великомученица Параскева, помоги сдать экзамены». В военные годы жены оставляли в часовне просьбы о возвращении мужей живыми.

Старинная гравюра, на которой вы можете видеть часовню, березу и камень

Решающий момент для Ильешского культа наступил в 1961 году. Начало 60х годов, пресловутая хрущевская оттепель, отметились новым наступлением на религиозные и мистические аспекты жизни общества. Но, если в 20- и 30 е годы ХХ столетия в первую очередь уничтожению подвергались крупные объекты — храмы и монастыри, находившиеся в собственности разных церковных структур, то во времена Хрущева, государство обратило внимание на сакральные культы простецов: часовни, источники, колодчики, камни, деревья и тому подобное. Местная мифология гласит, что часовня была взорвана по личному распоряжению генсека, для этой цели привлекли солдат, так как местные жители отказывались уничтожать храм. Руины и святой камень (камни?) были бульдозерами свалены в подготовленную яму. Некоторые местные жители верят, что камень был похищен. Само место заросло крапивой, статуя же Параскевы была передана в музей. Так погибла эта, славящаяся на всем Северо-Западе, проща.

святая береза за заборчиком

Начиная с конца 80х годов началось «возрождение» культового места. Сначала была восстановлена традиция ежегодного крестного хода от Никольской церкви в Ильешах к месту эпифании сначала с копией иконы, а позже с оригиналом, ныне хранящимся в Александро-Невской Лавре. Был заложен фундамент, установлен крест, у подножия которого свалены каменья, на которых жгут свечи. Верующие выбрали молодую березку, сиротливо стоящую на полянке, и украшают ее цветными лентами, таким образом, пытаясь вернуться в мифологическую реальность. Ранее также был выбран большой камень, на котором кирпичами от старой часовни выложили крест, но осенью 2024 года этой инсталляции уже не было.

Паломники то ли берут святую воду из колодезя в камне

Мы были в этом месте дважды и сделали некоторые свои выводы: здесь остались лишь какие-то незначительные осколки и руины, которые современные люди пытаются склеить. Возможно ли это? Конечно, существует широко известное изречение «свято место пусто не бывает». Но, с другой стороны, нам нравится иногда поиграть в кросскультурщину и тут вспоминается весьма интересная книга на тему иудейских народных верований, за авторством М.Бадхена «Еврейская чертовщина», где автор недвусмысленно указывает, что духам и демонам необходимо тело, неважно, что это есть — строение, камень, дерево или местность. В случае уничтожения этого тела, дух не может больше существовать, по крайней мере, в этом месте. Есть подобное и в нашем фольклоре, например, Леший не выносит огня, так как тот может угрожать его дому — лесу, без которого он погибнет. Так вот можно констатировать, что тело этого места совершенно разрушено: нет ни дерева с знаками иного мира, ни камней, ни источника, ни часовни, а икона изъята и вывезена. Если обратиться к другому образу — двери между мирами, то в результате разрушения Ильешского культового места, эта дверь, на наш взгляд, была и капитально заколочена с этой стороны полным разорением, что и было целью большевистких акций, и подперта хорошим бревном с другой, со стороны трансцендентного. Конечно, в таких тонких материях сложно быть в чем-то уверенным, поэтому просто предоставим верующим реконструировать свои верования, а там, глядишь кто-то еще и постучит с той стороны в закрытую дверь или придет какая-то весточка с другого света.

резная икона Параскевы Пятницы, якобы найденная в Ильешах